Дилер реальности  - Николас Димитров

– Уверена, Рамбана твоя выходка взбесила! Но он и виду не подал, верно?

– Он меня даже похвалил!

– На часы смотрел перед этим?

– Часы? Кажется, да… – пытаюсь припомнить я.

– Значит, это не Рамбан тебя похвалил, а отец. Рамбан с ним на круглосуточной связи. При его раздутом эго – непростое положение. Я на днях была у него в «Семи Грехах»…

– «Семь Грехов»?

– Это его ресторан – целое представление! Парад кича и претенциозных аллегорий, в духе раннего Ренессанса.

– Рамбан и сам ходячее представление, – добавляю я.

– О да, он любит позировать! Особенно перед теми, кто его плохо знает.

Мы на минуту замолкаем, любуясь механическими фигурами мужчины и женщины, которые целуются, а потом сливаются друг с другом благодаря хитроумной конструкции. Я роюсь в голове в поисках какого-нибудь остроумного ответа, но она меня опережает:

– А ты, Золтан, наверное, увлекаешься технологиями, раз решил работать в «Транс-Реалити».

– Да, именно так. Но ведь технологии – это тоже искусство. Специалисты формируют коды и алгоритмы, которые создают невероятные картинки без использования красок и кисти.

– Это все и правда удивительно, но… Искусство пробуждает в человеке новые эмоции, а технологии чаще высасывают их, словно питаются ими. Прямо противоположный эффект. А ведь именно эмоции дают нам силы жить дальше.

– Что ты имеешь в виду?

– Даже не знаю, как объяснить… Я люблю вспоминать счастливые моменты жизни. Будто возвращаюсь в то же состояние.

Я задумался, и тут же перед глазами всплыла картинка из детства. Мы с Сумо выбираемся из окна, лихо перемахиваем через заборы, бежим по крышам, что есть сил мчимся к вокзалу. Там уже на ходу запрыгиваем в пустой товарняк, затем выпрыгиваем из вагона в поле, где до самого горизонта – никого. В приют мы возвращаемся голодными, но абсолютно счастливыми. Опустив упоминание приюта, рассказываю этот эпизод Катрин. Она улыбается. Я тоже начинаю смеяться.

– Эти школьные приключения… Думаю, у тебя тоже есть похожие истории.

– Не уверена. – Катрин отрицательно машет головой. – Я не ходила в школу. Отец решил, что мне больше подходит домашнее обучение. Так что все это мне совершенно не знакомо. Что ты чувствовал, когда вы с другом убежали из города?

– Свободу. Абсолютную свободу.

– Золтан, а ты не боишься рисковать? Мой отец – непростой человек, и не каждый сможет с ним работать.

Я пожимаю плечами.

– Все в мире можно рассматривать как риск… или как возможность.

Мы бродим по выставке еще какое-то время, обсуждая мой опыт в других департаментах, болтая о друзьях, родителях. По ее словам, я понимаю, что смерть матери, когда она была еще маленькой девочкой, наложила неизгладимый отпечаток на ее дальнейшую жизнь. О своем отце она отзывается прохладно и явно не хочет его обсуждать. Узнав про мою приемную семью, она слегка сжимает мне локоть. Не помню, когда последний раз кто-нибудь проявлял непритворное сочувствие ко мне. По моему телу разливается тепло.

Потом мы вспоминаем, что все-таки должны решить квест, чем и занимаемся, разбавив мрачноватую обстановку галереи шутками и смехом. В конце концов я плюю на приличия и даю хорошего пинка двери пожарного выхода. Под озорной хохот Катрин и рев сигнализации мы вываливаемся на улицу и бежим по аллее, держась за руки и оглядываясь, как два нашкодивших ребенка.

Я провожаю Катрин до парковки. Наградой мне служит улыбка и еще одно легкое пожатие руки.

– Я бы хотела, чтобы ты успешно прошел стажировку. В компании отца не хватает таких людей, – сообщает она серьезным тоном на прощание.

Долго стою, глядя вслед ее машине. Даже не вспомнив, что Августа Юстас в этот вечер так и не нарисовалась.